Alex Inerren Shadowmaker

Воин

Смерть стоит того, чтобы жить,
А любовь того, чтобы ждать...
В.Цой

 

     Он выглянул из-за угла. Вроде бы пусто. В дальнем углу комнаты послышался какой-то шорох, и он замер. Так он сидел несколько мгновений. Разрешив себе успокоиться, он вернулся за угол своего укрытия - полуразвалившейся стены неопределенной формы.
     Положив пулемет на колени, он принялся перевязывать рану на левой руке. Какому-то гаду таки удалось его достать, правда, тогда, в пылу битвы он этого не заметил... А бой был жарким. Они почти все были равны по силе, но выжил, по-видимому, только он один. По крайней мере, трупы он не пересчитывал. Но это вовсе не значит, что он победил. Не всегда тот, кто остается в живых - остается победителем... Законы Судьбы...
     Черт как больно-то... Это ж надо было. И попали-то случайно - какой-то салага с наивным выражением лица успел спустить крючок своего УЗИшника перед тем, как его разорвало. Выстрелял весь магазин, сукин сын, а попал два раза... Целых два раза из шестнадцати... Старею,- подумал он... Долгое время не было практики.
     Но он уже привык к боли. Эта жизнь в результате приносит только боль. Всего лишь боль... Даже боль... Он уже привык любить боль. Он уже привык ее презирать... И относиться к ней как к чему-то живому, к чему-то дико родному. Даже к чужой боли, или к боли, которую причинял он. Боль - это свет. Резкий яркий свет, к которому можно привыкнуть, но нельзя принять. Хотя он пытается это сделать... Уже сколько мириадов мгновений этой жизни пытается. Жизни, которую он уже не умеет отличать от самой боли.
     Он закончил перевязывать рану и еще раз выглянул из-за угла. В комнате по- прежнему никто не появился.
     ...Ну пусть еще просуществуют пару минут - ухмыльнулся он сам себе - А я пока отдохну...
     Последние несколько лет у него выработалось постоянное навязчивое желание выспаться. Но даже если он и находил время поспать, время иногда превышающее стандартный лимит сна человека на несколько часов, желание не исчезало, а всего
лишь ненадолго притуплялось.
...Напряженная жизнь выдалась,- попытался он себе поднять настроение. Он стал терять память много, много биений сердца тому. Даже, правильнее было бы сказать, стал забывать свою память. Память у него теперь была громадной кучей прошлых образов... Образов из этой жизни, из прошлых... Образов, которые его воспаленный мозг запечатлел на грани жизни и смерти. На той тонкой грани, по которой он носится всю жизнь с различной скоростью. Иногда со скоростью растения травы, иногда со скоростью рождения мысли.
     ...Бог мой - подумал он, сколько вечностей я не видел настоящей травы... И увижу ли вообще...
     Из размышлений его вырвал звук, который был поразительно похож на чей-то неосторожный шаг. Он стал слухом. Он превратился в уши. Полностью. Неслышно положив на пол пулемет, он достал из-за спины винчестер. Его уже не существовало. Остались только его чувства. Он не чувствовал больше ничего - он был слухом, а слух был комнатой... Он создал образ противника во внезапно прояснившемся мозгу и превратился в него. Он шел с ним, он думал с ним, он был ним. Он просчитывал каждый шаг, каждую мысль. Тихо вскинув ружье к плечу, он ждал. Ждал, пока к нему придет вдохновение. Он стал всем. Внезапно выпрыгнув над стеной, он выстрелил в свою жертву. Но жертва исчезла. Вообще исчезла... Ее там и не было. Трудно назвать жертвой паренька форматом около "три на два". Особенно, если он не там, где ты его надеялся увидеть, а ровно двумя метрами правей. Со снайперской винтовкой, направленной прямо на тебя.
...Редкостная хренотень,- подумал он, непостижимым образом успевая передернуть затвор и выстрелить в тот момент, когда уже падал. Пуля прошла сквозь бедро навылет, и мир расцвел ослепительным заревом боли. Он тихо зарычал...
К жизни его вернули внешние звуки - за стеной кто-то мычал и тихо матерился хриплым, незнакомым голосом. Держась за стену двумя руками он осторожно поднялся на левую ногу. Правая хоть и онемела, но он не ступал на нее. Перебирая по стене руками он добрался до угла. Парень лежал у противоположной стены, куда его отбросило выстрелом, и двумя руками держался за окровавленный живот. Пригнувшись к полу, он, сильно прихрамывая, передвигался к парню. Намечая путь среди разбросанных вокруг остатков еще недавно живых существ так, чтобы не попасть в угол обозрения парня, он понял, что ничего кроме гранат не захватил. Замерев и дав себе полсекунды на выбор, он двинулся вперед. Не доходя метра четыре до парня, он раненой ногой неосторожно зацепил какую-то железяку, которая неестественно гулко звякнула в пропитанном порохом воздухе комнаты. Он стоял и смотрел на дымящийся от крови нож в своей руке, потом перевел взгляд на руку парня, почти дотянувшуюся до винтовки - не хватило всего полсантиметра...
     ...Жизнь зла - подумал он - Жизнь боль... А ведь он меня почти убил. Он был равным, если не лучше. Чуть не повезло...
     Ему постоянно не везло в самые нужные моменты и везло в ненужные - так ему мстила судьба за его к ней отношение... И он всегда с гордостью принимал вызов. Он боролся всегда. Даже в самых безысходных ситуациях. Он не боялся судьбы и не хотел знать будущее. Он знал, будущее - боль... Его будущее...
     В остекленевших глазах парня отчетливо читался страх перед смертью... Страх перед болью. Похолодевшей рукой он все еще держался за перерезанное горло. Откуда-то из ниоткуда до него доносились новости - опять бомбят Косово, опять завтра жара, кто-то кого-то посетил с визитом... Вокруг звучала музыка... До боли знакомая музыка... Он попытался вспомнить, где ее слышал раньше, но у него ничего не вышло. Постояв так еще пару секунд он похромал обратно. Прислонившись спиной к стене, он рассматривал винтовку парня. ...Нехило - удивился он про себя, - С такой дуры БТР пробить навылет можно... Причем с весьма неблизкого расстояния.
     К винтовке было всего два патрона, и он решил ее пока оставить. Он собрал все патроны по комнате и повыбивал из них те, что подошли б его "Вальтер"ам. Нас обиралось восемь магазинов. Закинув на спину винчестер, он шел к выходу из этой чертовой комнаты, придерживаясь одной рукой за стену. В дверном проеме он оглянулся.
     ...Жизнь...Боль...Смерть... Никогда не бывают порознь... Одно влечет за собой следующее... Единственный выход из этого - время...
     ...Он летел уже полмгновения... Там была лестница, ведущая вниз, но он оступился, не пройдя и пяти ступенек... Вода расслабляла и как-то приятно размягчала все тело. Он правильно сделал, что упал в воду. Он уже забыл как это прекрасно - чувствовать воду... Он улыбнулся и всплыл. Свежий воздух потоком ударил его как набат. Он вдохнул полной грудью. Всем своим существом он слился с воздухом, с водой, со всем, что его окружало. Превращаясь в чувство он не ощущал боли. Он вылез из воды и побрел к виднеющемуся невдалеке проему стены. Обгорелые края и неправильная форма явно свидетельствовали, что сюда когда-то попала ракета.
     ...Слышались отголоски далекого боя... Они доносились откуда-то со стороны проема и длились уже чуть более пяти минут, что показалось ему неестественным...
Еще раз проверив пистолеты и передернув затворы, он окунулся в полумрак проема. Он шел как кот. Даже с такой раной, весь в крови и настолько усталый, он шел неслышно, крадучись в тени как большой опасный черный кот.
     ...Он был воином... Воином с большой буквы... Он воспитывал в себе воина всю свою сознательную жизнь... Вырабатывал свой кодекс чести... Создавал свои принципы... Его жизнь всегда была борьбой... Борьбой постепенно превращавшейся в вечную войну... Иногда он этого не хотел, но то, против чего он боролся, постоянно его вынуждало к этому... Он боролся против жизни... Против боли... Против смерти... Он боролся против системы... Боролся ради того, чтобы бороться... Борьба порождает движение, движение порождает жизнь... Он боролся ради жизни... Ради боли... Ради смерти... Он боролся против себя самого...
     В полумраке коридора вырисовывались неясные очертания столбов и тел под ногами, в беспорядке разбросанных по полу. Углы были выщерблены, а поверхность стен выбита пулями... Тут еще недавно было очень жарко... Впереди появился свет, который исходил откуда-то сверху. Подойдя поближе, он заметил лестницу. Подойдя к ней и поднявшись на несколько ступеней, он осторожно заглянул наверх. Там шел бой... В небольшом дворике он насчитал пять трупов и около шести живых, которые вели напряженную перестрелку.
     ...Насколько же у человеческих существ развито чувство самоистребления - подумал он и спустился с лестницы...
     Сверху слышались выстрелы и предсмертные крики... Как все-таки различны между собой люди...и как чертовски похожи... Сверху появилась тень, и перед ним спрыгнул человек. Наверное его призрак являлся еще Говарду, когда тот писал о Конане... Существо, явно человекоподобное, но его было трудно назвать человеком. Скорее зверь, или посланник Ада... А может и то и другое и третье одновременно, весь в крови, с секирой наперевес и яростной жаждой убийства в глазах. Через мгновение существо с внезапно появившимся пламенем в глазах поднял свой топор и с диким гортанным звуком прыгнул на него... Существо упало всего в паре сантиметров от него... Глухо звякнул невдалеке об пол топор... Глаза полные ненависти угасали, глядя на него в упор... Неестественно громко звякнули четыре гильзы... Из двух дул еще вился дымок...
     Он сел у стены и задумался... Его не беспокоили раны и физическая боль. Его беспокоила другая боль. Боль, которой не было раньше. Боль внутри... В душе... Он чувствовал себя командиром, который завел свой взвод в западню, и единственный из всех выжил. Он чувствовал себя виноватым за существо... за парня... за тех, кто сейчас стрелял наверху... Он пересчитал свое оружие - четыре гранаты, висящие на поясе... Два "Вальтера" и восемь полных магазинов к ним, разложенные по карманам... Нож... Вырвав кольца из двух гранат, он забросил их наверх - на дворик, откуда слышались беспорядочные выстрелы и стрекотание пулемета... ...Тишина звенела у него в ушах... Все смолкло разом... Правда, он не думал, что взрывы будут настолько громкие. Собравшись с силами, он выпрыгнул на дворик, одновременно стреляя из двух стволов. Его крик эхом отражался от ближайших стен. Он упал, перекатился и снова встал на одно колено, не прекращая стрелять вокруг. Он не помнил, когда он замолчал. Его пальцы по привычке нажимали курки пустых пистолетов. Не осталось ни одного магазина. Он отбросил ненужные пистолеты и встал. Он стоял среди трупов в пороховой дымке и всматривался вдаль... У него вдруг все заболело... Все разом - и раны и тело и, что самое плохое - душа... Боль навалилась на него невыносимым грузом... Он упал... Его глаза невидяще всматривались в никуда...
     ...Мгновение превратилось в вечность... Время остановилось...
     Он открыл глаза и пошевелил рукой. Все вроде бы было в порядке. Но он почувствовал, что в нем что-то поменялось. Он не знал что, но что-то в нем поменялось... Подобрав с пола чью-то М16, он побрел в сторону видневшегося невдалеке коридора, слегка прихрамывая на раненую ногу. Он брел по коридору и пытался понять, что в нем изменилось... Но, видать, ему было не суждено этого понять... Подойдя к углу, он передернул затвор винтовки и, приготовившись стрелять, резко выпрыгнул из-за угла...
     Она стояла у стены - вся в крови, с пистолетом в правой руке и, наклонив голову, закрыла глаза. Почувствовав его присутствие она подняла глаза... Сначала она всматривалась в дуло, потом в его глаза... Ее глаза... Две бездонные карие вселенные казалось, засасывают его полностью... Ее тело было пределом совершенства, а формы напоминали давно сотворенный в его мозгу идеал женской красоты... Этот плавный изгиб губ и вымученная улыбка жертвы... Безмолвная мольба, застывшая в глазах...
...Он наконец понял, как он устал... И он наконец понял, что в нем изменилось...
Он опустил винтовку.
     Пуля оборвала поток его мыслей... В постепенно гаснущих глазах, вместе с огнем жизни плавно исчезало новое чувство... Чувство, которого он дождался... Это была еще одна его победа над судьбой... Вместе с его болью с ним ушла его любовь... Он счастливо, вымученно улыбнулся и огонь его жизни погас...
     ...Она выпустила из ослабевшей руки пистолет, подошла к нему и опустилась на колени. Она взяла его голову двумя руками и прижала к груди... Так она сидела
целый миг... Целую вечность... Она поцеловала его глаза и закрыла их. Крупная слеза катилась по грязной, забрызганной кровью щеке... Она встала и, не оборачиваясь, пошла вдаль... К свету, видневшемуся в конце ее пути...

     ...Он глянул на часы. Было четыре тридцать утра. Он выключил модем, компьютер и аудиосистему. Еще несколько мгновений смотрел на шипящий телевизор - все программы закончились несколько часов назад... Он улыбался... Улыбался каким-то своим мыслям... Наконец он встал и поморщился от неприятных ощущений в правой ноге... Почему-то он этому не удивился... Взяв чашку с уже давно холодным чаем, стоявшую возле монитора, он подошел к окну. Вглядываясь невидящими глазами вдаль, за горизонт, чуть тронутый мягким светом нового дня, он улыбался...
     Он понял боль... Он принял боль... Он научился любить...
     ...Он ждал вечность...И он дождался...Он победил...